Пол, который надо растить

Первое, что чувствуешь, ступая на остров: он пружинит. Под ногами три метра сухого тростника тоторы, а под ними сразу двадцать метров холодной воды. Хозяин, Эльмер, топает пяткой и улыбается: всё в порядке, держит.

Народ уру перебрался на воду сотни лет назад, спасаясь от соседей, и остался. Остров живёт лет тридцать. Снизу тростник гниёт, поэтому раз в две-три недели сверху настилают свежий слой. Если соседи поссорились, их острова можно просто разрезать пилой и развести.¹

Из тоторы здесь делают всё: пол, дома, лодки с головой пумы на носу. Белую мякоть у корня едят сырой, она на вкус как огурец без воды. В доме Эльмера стоит солнечная панель и маленький телевизор, а печь стоит на камне, чтобы не поджечь пол. Камень, говорит он, в хозяйстве самая дорогая вещь.

Сети ставят вечером, когда озеро становится зелёным и почти неподвижным. Воздух на такой высоте разрежен, и горы на другом берегу, уже в Боливии, видны так, словно до них час на вёслах. На самом деле — день. Эльмер гребёт стоя и рассказывает, что дети теперь ходят в школу на берегу и обратно возвращаются неохотно.

Это, пожалуй, главное, что я увезла с Титикаки. Они прекрасно знают, что острова могут исчезнуть. И всё равно каждые две недели идут резать свежий тростник.