Бухара до девяти утра

В шесть утра у Ляби-хауза слышно, как падает в воду лист шелковицы. Пруду больше четырёхсот лет, деревьям почти столько же, и в этот час рядом с ними нет никого, кроме человека, который поливает плитку из шланга.

Первыми просыпаются тандыры. Пекарь Рустам работает в нише размером с шкаф и снимает лепёшки с раскалённой стенки голой рукой, обёрнутой в тряпку. Цена лепёшки не менялась полгода, зато меняется рисунок: штамп с гвоздиками, чекич, у каждого пекаря свой.¹

От пруда идите к торговым куполам, пока они закрыты: без ковров и магнитов видно, как сходятся кирпичные арки. Дальше к минарету Калян, который пощадил даже Чингисхан. В семь на него падает прямой свет, и узор кирпича становится объёмным, как ткань.

К восьми открываются чайханы. Закажите зелёный чай и самсу, сядьте лицом к улице и смотрите, как старики в тёмных халатах идут к утренней молитве, а школьницы в белых бантах — им навстречу. Последний чистый час города заканчивается ровно в девять, когда у ворот паркуется первый автобус.

Спать. Днём здесь жарко и шумно, а гостевые дома в старом городе прячут прохладные дворы с виноградом. Вечером свет возвращается: тот же минарет становится розовым, и можно пройти маршрут обратно, уже с мороженым.